Rambler's Top100
Рецензии на книгу





«Минотавр» — Биньямин Таммуз




вернуться к списку рецензий на эту книгу



[26 сентября 2003 г.]
Змея вместо посоха. Да святится имя твое!
Автор: Александра Гордон

Никто не знает лабиринтов собственной души. И потому потерять спасительную нить может любой, доверившийся страстному чувству человек, будь он даже самым решительным и отважным. Такова, как мне кажется, идея романа, изобилующего отсылками к античной и русской литературе, видного израильского прозаика Биньямина Таммуза "Минотавр", до последнего времени не утратившего в том числе и свою политическую актуальность. Пусть сегодня кому-то из проживающих в поселках израильских евреев - дай-то Б-г! - не грозит осада. Тем не менее, каждый следующий день дает нам возможность убедиться, насколько далеко зашел давний конфликт, вызванный борьбой за одну и ту же землю и усугубленный различием ментальностей и культур. И все же в романе встречаются - и не раз -размышления по поводу общих черт средиземноморской цивилизации, что во многом напоминают оскомину от рассуждений проповедников утопической теории "особого пути нового Ближнего Востока".

В своем романе Б. Таммуз по сути пересматривает идеологию возникшей на рубеже 1940-х годов группы интеллектуалов, поэтов и писателей, считавших, что на Ближнем Востоке формируется новая нация, состоящая из евреев, мусульман и христиан, живущих на протянувшейся от Средиземного моря до бассейна реки Евфрат страны, претенциозно названной Эрец-Эвер. Так же, как и в самом дерзком своем романе "Яаков", несмотря на внутреннюю симпатию к арабам, автор все же готов в них увидеть скорее непредсказуемых противников, диких и опасных детей пустыни, чем каких бы то ни было братьев. "Прыгнув вперед, он ударил его головой в живот и упал на него. Араб ухватил Александра за волосы, стараясь оторвать от себя... и они покатились по склону, нанося друг другу беспорядочные удары. В какой-то момент араб ослабил хватку и сунул руку за пояс, где блеснул нож. В ту же секунду изо всех сил Александр ударил его между ног и тут же нанес второй удар - в горло...".

В романе Биньямина Таммуза (не только замечательного писателя - еще и скульптора, и искусствоведа) нельзя не обратить внимания на рельефную деталь - пластичное описание старинной гравюры, присланной из Парижа, которую каждую ночь перед сном рассматривает маленький герой, и она оживает перед его глазами. "Минотавр стоял на коленях... покорно склонив свою невообразимую голову, словно бык перед последним ударом тореадора. Какая-то женщина с трибуны протягивала к нему руку, будто хотела прикоснуться к нему за секунду до смерти. Между протянутой женской рукой и огромной склоненной головой Минотавра почти не было расстояния, и Александр знал и верил, что, если пальцы этой женщины дотянутся и коснутся головы человека с бычьей головой, тот будет спасен и не умрет".

Другая же деталь, выписываемая вроде бы рельефной, будучи трижды повторенной (в интерпретации трех мужчин), - а речь идет об истории любовных отношений Тем (сначала студентки, а затем преподавательницы одного из британских университетов) - ничуть не добавляет интереса сюжету, напротив: циклическ построенные новеллы в конце концов затрудняют восприятие обстоятельного и далеко не безынтересного рассказа о судьбе богатого репатрианта из России, тайного израильского агента в Европе Александра Абрамова. И здесь невольно думается, что, возможно, сама идея этого романа (большая часть действия которого протекает в Европе) все же лучше ее воплощения. Хотя...

Крайне бережно относясь к своим героям, Таммуз и очень к ним щедр: он наделяет их завидным благосостоянием, отдает в их распоряжение машины лучших европейских марок, предоставляет им возможность слушать замечательную музыку или даже выступать в роли ее исполнителей... Тем не менее как-то вдруг они незаметно подходят к жизненному фиаско: исполнить свое предназначение (так, как они его понимают) герои Таммуза оказываются не в состоянии. Слишком упорно стремятся они воплотить свои абстрактные представления в неподдающуюся долгосрочному прогнозу реальную жизнь. Нет, она не "прогибается" под них! И вот, вместо благополучия и безмятежного счастья едва переступивший порог зрелости герой обретает безвременный конец, а жизнь, построенную на незыблемых разумных основаниях, разрушает безумие...

Роман Таммуза написан в эпистолярном жанре, столь характерном для литературы XVIII столетия. Вполне понятно, что тогда, скованные в обыденности религиозными и строгими морально-этическими нормами люди давали выход своему чувству в располагающей к откровенной беседе форме писем. Но готовому до последнего мгновения бороться за свое личное счастье человеку XX столетия оставаться до конца в рамках этого жанра оказывается не под силу. Поначалу любовь к идеально-прекрасной и в то же время довольно страстной Tee, которую, как кажется Александру Абрамову, он ждал всю жизнь, придает герою второе дыхание. И все же, день за днем посылая ей откровенно интимные письма, музыкальные пластинки и корзины цветов, он остается осторожен, скрытен и неуловим... "Когда настанет мой последний час, я буду далеко от тебя, -убеждает он в одном из писем любимую, - но в самый решающий миг я буду к тебе так близок, как никогда раньше".

Как же реагирует Тея на эту странную любовь? Ставшая предметом поклонения, она оказывается в плену этого совершенно незнакомого ей корреспондента. Даже готовый отдать за нее жизнь ученый-лавантиец Никое понимает, что "никто и никогда не займет в ее сердце того места, которое было оккупировано там привидением... Ибо человек, пока он жив, всегда сохраняет за собой шанс победить другого человека. Но кто может победить фантом, образ, сотканный из слов и времени...".

Однако Александр не призрак, не фантом - это реальный человек, в своем стремлении к любимой готовый сжечь за собой все мосты... Но когда спустя много лет после знакомства с Теей он, оставив любимую страну, горячо преданную ему жену и больного ребенка, наконец порывает со своим прошлым, является тот, кто готов совершить над ним вечный суд.

Увы, отсюда следует весьма малоутешительный вывод. Конечно, только стремление к идеальному преображает наш внутренний мир, без него невозможно терпеливо и мужественно переносить жизненные невзгоды. Но стоит ради вожделенного мира грез, ради недосягаемого совершенства махнуть рукой на реальные обстоятельства своей жизни, закрыть глаза на первейшие обязанности и долги, как вместо спасительного посоха или волшебного ковра-самолета, парящего в приятно прохладных воздушных потоках, то ли в змея руке и под ногами то ли твердь, то ли пропасть и прах...